cвернуть

Привычный образ офисного здания – стеклянная коробка со столовкой в подвале – разрушен до основанья. Не коробка, а скульптура, не стекло, а кирпич, да и вообще на офис совершенно не похоже. Разрушен образ до основанья, но «что» - затем? Открывает ли это здание новую тему в типологии офисного строительства? На этот вопрос у нас нет однозначного ответа – ибо слишком уж ярок образ этого дома. И слишком крепко привязан к конкретному месту. А еще больше – к личности архитектора. Который вылепил этот дом словно бы из пластилина, да еще объяснил эту композицию настолько убедительно, что у критиков просто руки опускаются.

В приложении к архитектуре слово «скульптура» раньше вызывало легкую настороженость. Оно, конечно, прекрасно, когда здание пластически выразительно, но если служитель одной музы побирается у другой, то это могло означать, что он законченный жулик. Или законченный гений. Как, например, Гауди и его Саграда Фамилиа. Корбюзье – и капелла Роншан. Утцон – и сиднейский театр… 

Сегодня, впрочем, скульптуру делают все. Гери и Хадид, Либескинд и Калатрава, Рашид и Линн, PLOT, BIG, JDS, а также, конечно RMJM и NBBJ. И если раньше поводом к скульптурности была выдающаяся функция (храм, театр, музей), требующая от зодчего не следования жестким стандартам, а, наоборот, фантазии, то сегодня им может быть все, что угодно. Технологические возможности, желание заказчика сделать что-нибудь «интересненькое», или, наконец, «иконичность», к которой, по мысли Чарльза Дженкса, стремится сегодня всякое уважающее себя здание. А что есть лучший путь стать иконой, эмблемой, логотипом – как не скульптурность?

Но по тем же самым причинам в нашем Отечестве скульптурная архитектура пока редка. Но уж если случается – то именно в тех жанрах, где стандарты вроде бы максимально тверды и осмысленны. Словно бы наш архитектор принимает это как вызов и отвечает на него по полной русской программе. В 2007 году году Москву удивил Борис Уборевич-Боровский, изваявший на Ходынском поле жилой дом в виде то ли уха, то ли паруса, то ли волны. Теперь пришел черед изогнуться офисному зданию. Но самое поразительное, что и там, и там поводом к скульптуризации оказывается место. Можно, конечно, в это не верить, подозревая авторов в лукавстве – но и лукавство это, как бы сказать, высокое, да и верить – приятней.

А место, конечно, тяжелое. Узкий, неухоженный берег Москвы-реки, унылая промзона, напротив – тлеющий ЗИЛ, вокруг – гаражи да сараи. Что еще здесь можно было построить, кроме крепости? Но, с другой стороны, есть все-таки река. А вкупе с вытянутым участком такая ситуация наводит на милый сердцу архетип: монастырь. А послушаешь бедных клерков про «офисное рабство» и «корпоративную этику», так ничего другого рука и не рисует. В результате возникает достойная композиция: стена и башни с дозорными мостками. С поправкой, конечно, на время и функцию: стены отнюдь не глухи, по ним наперегонки бегут окна, а цоколь этой крепости прозрачен, и кажется, что здание оторвано от земли. Так и представляешь, как в наводнение дом снимается с якорей и уплывает куда-нибудь в Рязань.

Впрочем, автору ближе образ не плавучей, а летающей крепости – он сравнивает «Даниловский» с Лапутой Джонатана Свифта. И это не популярная сегодня анимэ-Лапута Хайяо Миядзаки с его диснейлендовской нагроможденностью, а именно свифтовская: это ведь его лапутяне не любят прямых углов! «Дело в том, что они глубоко презирают прикладную геометрию. По их мнению, это чрезвычайно вульгарная наука, которой могут заниматься только грубые ремесленники. Они увлекаются лишь высшими отвлеченными вопросами, и все указания, какие они дают рабочим, так сложны и непрактичны, что на этой почве сплошь и рядом возникают самые забавные ошибки».

Начав строить жилой дом на Мосфильмовской (тот, где башня скручивается жгутом), Скуратов грустно шутил, что это, видимо, будет самый прямой дом в Москве. Но здесь, на Даниловской, нет столь сложной формы, и «указания» архитектора поэтому не оказывались «сложными и непрактичными». Более того – во избежание «забавных ошибок» Скуратов предпочел облицевать дом кирпичом. И это сработало. Даже такой матерый мэтр, как Александр Андреевич Скокан сказал: «Вот первый в Москве дом, о котором можно всерьез рассуждать – что архитектор хотел сказать этой формой, что получилось, что нет… Не делая при этом скидок на качество строительства».

Но это же и самое удивительное. Ведь, говоря слово «скульптура», вспоминаешь все-таки титановые крылья музея в Бильбао или бетонные лепестки капеллы Роншан. Здесь же – простой голицынский кирпич. Но при этом – все равно скульптура! Ибо как еще назвать три этих объема с выгнувшимися, словно паруса, стенами и консолями, тянущимися навстречу друг другу, как руки друзей? Кирпичная же облицовка имеет корни не только «антилапутианские». Даниловка – промышленный район не только с грустным настоящим, но и со славным прошлым, а символ фабричной архитектуры – кирпич.

Но при этом русские мастера умели делать из кирпича не только прямые стены заводов (пара которых уцелела поблизости). Через реку – Крутицкое подворье, маковки его Успенского собора выложены из кирпича. И это такое же поразительное ощущение аутентичности формы при неаутентичности материала. Скуратов лепит свои дома как пластилин – сверяясь только с розой ветров, да со свободой художника. Удивительно, как ему удается ее отстоять – в России для этого мало быть гением или даже жуликом. Нужна еще какая-то степень внутренней свободы…

На сидевшего в Крутицах Герцена маковки Успенского собора впечатления не произвели. Зато его поразил жандарм Филимонов, который экономил полагающуюся ему водку, а в праздник собирал сэкономленное, выливал его в миску, крошил туда хлеб и ложкой ел. Так что недаром Скуратов выводит композицию комплекса из образа трех собравшихся собутыльников: это исключительно русское отношение не только к офисному зданию, но и к «офисному рабству» вообще. С утра выпил – весь день свободен.

 ЛАПУТА СКУРАТОВА. Архитектор вылепил офисное здание из кирпича. Made in Future, 2008, № 3 (5)

свернуть

Сергей Скуратов:
На этом участке ничего не было. А вокруг – ужас: развалины промпредприятий, серые убогие НИИ, тополя, грязная река с дохлой рыбой и унылый ЗИЛ напротив. А еще мост Третьего кольца, по которому тысячи грузовиков и «газелей» носятся по кругу в надежде укусить центр Москвы, но их не пускают. И стало мне грустно-грустно!
И я подумал, что в такое место надо приходить втроем. Разжечь костер, повесить на вертел рыбку, выпить водочки… И вот такую компанию я сюда и привел. Стоят три дома – как три мужика, между ними – костер с истлевшими уже углями, они уже все съели и выпили и поэтому веселые! У них все окна разные, пляшут, и одежда соответствующая – кирпичная. А то, что они от земли на пять метров оторваны – так и это понятно в таком состоянии! Ну и Свифта слегка напоминает – воспарившую страну Лапуту…
Может быть, это самонадеянно, но я подумал, что буду таким архитектурным меценатом, подыму из пепла это место, построю очень красивый дом, который станет эдаким протоэлементом, и от него, как от упавшей капли, пойдут круги и привлекут сюда новых архитекторов и девелоперов.
Made in Future, 2008, № 3 (5)
Сергей Скуратов рассказывает о здании на лекции в МАрхИ:
Аудиозапись выступления 16 декабря 2008 года на сайте "Архитектурного журнала". См. мин. 10 http://www.myarchipress.com/archives/2008/12/17/1246
Справка:
Многофункциональный деловой комплекс расположен в ЮАО г. Москвы. Участок под строительство ограничен с востока Новоданиловской набережной Москвы-реки, с севера, юга и запада - территорией Новоданиловской мануфактуры, а также участками, относящимися к различным собственникам. Данная территория, ранее относившаяся к производственной зоне № 2 «Варшавское шоссе» предназначена для реабилитации (в соответствии с решением Городской комиссии по преобразованию, реформированию, ликвидации предприятий и организаций и реабилитации освобождаемой территории, протокол от 10.02.04). На участке расположены постройки складского назначения, не имеющие архитектурной и исторической ценности. Снос данных строений одобрен комиссией ГУОП (протокол от 04.03.03). Зеленые насаждения на участке представлены малоценными деревьями (3 шт.) и кустарниками. Предпроектное предложение утверждено Регламентом рассмотрения проектных решений у Главного архитектора города (протокол от 26.04.2005 № 10). Проектом предлагается строительство многофункционального комплекса с подземной автостоянкой. Его композиция состоит из трех объемов различной этажности (6-10-12 эт.), объединенных одноэтажным стилобатом. В этих объемах расположены арендуемые помещения офисного назначения. В стилобатной части располагаются подсобные помещения, арендуемые офисные помещения, а также помещения пищеблока. В подземном этаже располагаются технические помещения, а также автостоянка на 380 машиномест. В автостоянке предусмотрена схема полуавтоматической подъемно-поворотной паркинговой системы двух и трех-уровневого паркования автомобилей. Композиция комплекса состоит из трех объемов различной этажности, объединенных одноэтажным стилобатом. Ясная, рациональная планировочная идея смягчается сложной пластической игрой на фасадах. Живой ритм окон разной высоты и ширины, то нарастающий, то сходящий на нет, избавляет от монотонности и скучности, присущей архитектуре деловых центров. Рисунок окон на фасаде также акцентирует внимание на главной особенности этого здания – «вдавленности» внутрь стен, образующей плавный изгиб главного фасада, обращенного на набережную.
Объединяющим элементом служат две консоли с витражным остеклением, вырастающих из кирпичных объемов двух корпусов и стремящихся навстречу друг к другу. Для фасадов комплекса применяется декоративный кирпич различных оттенков. Весь массивный объем комплекса приподнят над землей, а пространство под ним заполнено витражными конструкциями. Расположение корпусов дало возможность создать внутреннее пространство на кровле стилобата. В центре внутреннего двора на кровле стилобата, благоустроенного газонами и цветниками, возвышается искусственная горка с зенитными фонарями, дающими дневной свет в главное помещение стилобатной части – общую столовую.
Страничка здания на сайте Агентства архитектурных новостей:

свернуть

Юлия Тарабарина:

Строящийся офисный комплекс расположится рядом со знаменитой Даниловской мануфактурой – такое соседство сделало почти неизбежным обращение к теме кирпича, намекающего на фактуру старых заводских зданий, на досоветскую промышленную Москву. Но этим его выразительность не исчерпывается 

Три корпуса вырастают из общего основания, протянувшегося вдоль набережной Москва-реки. Его стены на высоту 5,5 метров – стеклянные, полупрозрачные; поверхность земли вокруг и внутри вымощена темным камнем. Темный блеск стилобата входит «в резонанс» с зеркалом реки и сбивает границы «отражения» – здание врастает в реку как каменный пирс или ставший на вечную стоянку старый корабль, покрытый благородной рыжей патиной. Движение всего вокруг – воды и облаков, передается трем корпусам, их формы становятся податливыми, оживают, приобретают склонность к «биологическому» росту. Три корпуса «выросли» разными: первый компактнее и выше, второй – в глубине, фоновый, спокойный, третий – длинный, растянувшийся, как хвост. А четвертый, как шутит Сергей Скуратов, «вообще не вырос» – между тремя объемами на крыше стилобата намечается выпуклость, подобная тем, которые бывают на поверхности асфальта – что-то пробивалось, но не пробилось, и непонятно, что это могло быть. 

Подхватывая тему, фасады двух корпусов плавно изгибаются, прогибаясь под кажущимся «давлением» двух призм – в них расположатся «переговорные» – просторные помещения для официальных церемоний, украшенные большими панорамными окнами с видами на реку. Их объемы кажутся поставленными рукой скульптора в еще мягкий, податливый материал, отчего тот мягко прогнулся на всю высоту. С той же гибкостью по фасадам растекаются стеклянные пятна окон, меняют размер, группируются к центру, разрежаются к углам. 

Что любопытно, вся эта пластическая игра, развлекающая проходящего мимо (или проплывающего) зрителя – осознана автором как таковая. Она не прячется за технические и прагматические объяснения, мол, изогнуто по важным причинам. Изогнуто просто так. Вернее, не просто так, а подчиняясь творческому императиву, замыслу художника, пластическим законам. Нечасто в наше время услышишь такое искренее признание от архитектора.

Юлия Тарабарина. ДОМ. ПОЧТИ КАК ЖИВОЙ.
«Агентство архитектурных новостей», 8 сентября 2006 

Мария Фадеева:

На месте сараев и гаражей, которых все еще много на Новоданиловской набережной, достраивается бизнес-центр «Даниловский форт». Первый этаж этого кирпичного комплекса полностью остеклен, и кажется, что здание оторвано от земли. Это впечатляет так же, как большой корабль на воде: махина держится на чем-то зыбком. А тут еще эркеры с переговорными, выступающие на 4-8 метров на уровне пятого и десятого этажей, и искривленные стены — будто бы все три корпуса стараются удержать равновесие. Облицованный кирпичом семи цветов, c окнами разной ширины, расположенными на разных расстояниях, так что они будто «убегают» за угол, «Форт» выделяется из окружения. Но одновременно и напоминает об исторической застройке набережной (неподалеку находится несколько кирпичных заводских зданий начала ХХ века). 

Стоящий через реку от заброшенного гиганта ЗИЛа, в промышленной зоне, пока не освоенной девелоперами, бизнес-центр воспринимается как манифест о начале новой жизни. Проектируя первый офисный комплекс в этом месте, cпециалисты бюро «Сергей Скуратов Architects» понимали, что в таком недружелюбном окружении работники центра наверняка почувствуют дискомфорт, поэтому придумали внутренний двор на уровне второго этажа. Сюда обращена часть окон каждого из корпусов и даже фонари верхнего света столовой первого этажа. Расположение цветников и клумб повторяет неравномерные линейки окон на фасаде. А небольшой холм добавляет саду естественности. Во двор на втором этаже почти не проникают звуки улицы, и дополнительную защиту от ветра, шума и неприглядного вида окрестностей обеспечивают сами корпуса, как и положено настоящим башням форта. Защиту от ветра, шума и неприглядного вида окрестностей обеспечивают сами корпуса Впрочем, такую композицию комплекса продиктовала форма участка — квадрат с длинным узким «хвостом», вытянувшимся по набережной. Один корпус поставили вдоль проезжей части и сделали его пониже, чтобы не выглядел слишком громоздким. Другой, повыше, расположен торцом к дороге. Третье здание в глубине участка — наиболее простое, без эркеров, средней высоты. 

«Мы разработали около двадцати вариантов того, что можно было бы построить на этом месте, — рассказал «Пятнице» руководитель бюро Сергей Скуратов. – Реализованный проект хорошо держит пространство и удовлетворяет требованиям по количеству квадратных метров. Объединенные первым этажом корпуса напоминают грибы, выросшие из одной грибницы, но каждый со своим характером».

Мария Фадеева. КАК КОРАБЛЬ НА ВОДЕ.
Преобразование промзоны на Новоданиловской набережной началось со строительства бизнес-центра. «Ведомости-Пятница», № 32 (119), 5 сентября 2008

видео:

свернуть